Вступление
Добрый день, уважаемые читатели! Сегодня я хочу поделиться с вами подлинной историей, которая навсегда осталась в моей памяти. Это рассказ о событиях, произошедших со мной и моим товарищем в бескрайней забайкальской тайге. Все описанные имена и обстоятельства — реальны, и эта история закончилась трагически: мой друг Саша погиб в тех диких местах.
Начало пути: молодость и азарт
Дело было в 1998 году. Мне тогда было 22, а Александру — 28. Оглядываясь назад, я понимаю, какой неопытной и безрассудной была наша молодость. Нами двигали азарт, жажда преодоления больших расстояний и та самая, ни с чем не сравнимая, первая любовь к тайге, о которой я уже писал ранее. Настоящие охотники-таёжники меня поймут.
Мы планировали трёхнедельный поход с переходами между зимовьями. Целью была заготовка леса для строительства нового сруба недалеко от реки, в низовье, богатом сухим валежником. Место было выбрано удалённое, вдали от деревни в Забайкальском крае. Сборы затянулись — мы ждали нашего «третьего компаньона».
Наш спутник — конь Пряник
Коня звали забавно — Пряник. Почему так, я не знаю. Он был рыжий, смышлёный и уже привычный к таёжной работе: его задача была помогать нам перетаскивать спиленный лес. Когда Пряника наконец доставили, мы загрузили специальные кожаные сумки (сумы), которые крепятся по бокам лошади для перевозки припасов и, если повезёт, добычи.
Мы вышли из деревни ночью. Кроме вьюка на Прянике, каждый нёс на себе тяжёлый рюкзак, пилу (тогда они были куда массивнее нынешних) и горючее. Дорога до места с ночёвками в зимовьях заняла около трёх дней. Мы вставали в пять утра, шли с перерывом на обед и старались успеть до темноты добраться до следующей стоянки, чтобы успеть заготовить дрова, накормить коня и приготовить ужин.
Работа в тайге и начало беды
Добравшись до последнего зимовья, мы отдохнули и приступили к работе. Заготовка леса шла споро — опыт постройки срубов у нас уже был, хоть и не в такой глуши. Ближе к концу третьей недели припасы стали подходить к концу, и мы решили вернуться в деревню, чтобы отдать коня, пополнить запасы и с новыми силами вернуться доделывать избу.
Собрав инструмент, мы решили по пути проверить расставленные на зайца петли. Чтобы не тащить всё, Саша пошёл один, а я с инструментом отправился к зимовью, где был привязан Пряник.
Болезнь и одиночество
Не доходя до избушки, мне резко стало плохо: начался сильный озноб, слабость, тело будто выкручивало. Добравшись, я с трудом сбросил груз и рухнул на нары. Болезнь навалилась с невероятной скоростью. Я надеялся на скорое возвращение Саши, мы уже успели стать надёжными напарниками. Но ночь прошла в бреду, за ней вторая, а Александра всё не было.
Есть я не мог. Остатки еды — замёрзшую квашеную капусту и картошку — я отдал коню, высыпал ему весь овёс и, на всякий случай, отвязал, чтобы он мог искать пропитание сам. Дни и ночи сливались. Сил хватало лишь на то, чтобы добраться до воды и собрать берёзовые почки с багульником для настоя. На седьмой день, заваривая ветки, я увидел, как от тепла почки прямо на глазах распускаются в листья. Мне показалось, что я теряю рассудок от голода и болезни.
Борьба и путь к спасению
Я уже смирился с мыслью, что не выберусь, но организм, казалось, начал бороться, черпая силы из последних резервов. Наступило странное, почти эйфорическое состояние лёгкости. На восьмой день голода, собрав последние силы, я решил идти в деревню, наивно надеясь, что Саша уже там. Конь к тому времени ушёл — лошади хорошо находят дорогу домой.
Дорога обратно, на удивление, заняла меньше времени. Во мне будто открылся новый источник энергии, хотя с собой были только спички.
Горькая правда и поиски
В деревне Пряник действительно был. Но Саши — нет. Я страшно похудел. После моего рассказа начались поиски, но в те времена не было ни спасательных служб в нынешнем понимании, ни волонтёров. Через несколько дней поиски стихли. У Александра не было близких родственников, которые бы настаивали. Я и сам несколько раз возвращался в тайгу, пытаясь найти следы. Позже я понял: когда он ушёл, снег уже таял, и вернуться по своим следам было практически невозможно.
Я в одиночку вернулся и утеплил почти готовое зимовье, всё ещё надеясь на чудо. Сейчас понимаю, как это было наивно.
Страшная находка
В июле, в последний раз придя в деревню, я узнал, что меня искал местный отшельник по прозвищу Леший (он и правда был похож на лесного духа, прожив в тайге более 20 лет). Он был нелюдим и мало говорил. Леший рассказал, что в дальнем заброшенном зимовье нашёл останки Саши, изуродованные медведем и испорченные жарой. Он опознал его по клочьям одежды. В ту избушку никто не заглядывал. Как мой друг оказался так далеко от места нашей разлуки — загадка. Я до сих пор ломаю голову, пытаясь восстановить картину произошедшего. Тогда не было сотовой связи... Она могла бы всё изменить.
Лесной домик мы построили почти такой, как на фото. Но сейчас его нет — он сгорел во время таёжных пожаров. Дай Бог вам здоровья и берегите близких. Тайга не прощает ошибок.
